Russian to English - Ivan Schekoldin

 
[Начало сложно разобрать]
...ень третий 
Караван идет хорошо, даже погода пока нормальная. Никто из отряда не ведет себя странно. Неужто зря меня Павел Семенович отправил? Да нет, этот ничего зря не делает. Голова. В свои то годы такой чин получить. Рад, что он поручил мне следовать за караваном – говорил он о нем как о чем-то жутко важном, хоть и не пойму, почему. Таких повозок отправляют тьму каждую неделю, а чего же в этой такого. Правда, этот идет в земли пограничных принцев, где уже давно неспокойно. Так не первый он такой, ходят и туда обозы часто, а охраны, которую приставили к грузу, хватает всегда. Пахнет это дело странно и подозрительно, но коли обернется успешно, дальше моя служба пойдет куда веселее. Глядишь, еще выбьюсь в люди.
День четвертый.
На переправе через Талабек я слишком расслабился и чуть не дал большого маху. Какие-то два олуха отстали от отряда и что-то высматривали в стороне от дороги. Едва успел схорониться. Но какого рожна эти двое там делали? Знают ведь, что велено было держаться вместе и даже дозорных далеко не посылать. Ждали кого-то, чтобы переговорить? Кто-то идет за караваном и выгадывает момент, чтобы напасть? Нужно собраться, иначе несдобровать мне, если провороню какое-то лихо.
День пятый.
Утром, когда я уже почти отправился в дорогу, увидел, что неподалеку от моей лежанки кто-то оставил следы. Весь день я озирался - то ветка за спиной хрустнет, то тень краем глаза поймаю. Или чудится это мне? Толком уже не смотрю за караваном и отрядом, который его сопровождает. Провались оно - чуял ведь, что добром все это не кончится, нужно было ужом на сковородке вертеться, а от поручения этого уйти.
День шестой.
Как будто все тихо. Вроде и голову мою этот морок отпустил. Погода все так же хороша: птицы поют, солнце греет, на небе ни облачка. Охранники больше не выкидывали никаких фокусов и никого не высматривают. Неужто и правда не сунул я голову в петлю? Только не расслабляться.
День седьмой. 
На караван налетели разбойники. Кучка тощих оборванцев с дубинами, большими ножами и чем-то, что они принимают за копья. В таком рубище да с такими щепами в руках только бабок по деревням гонять, а не на обозы налетать. О чем эти остолопы думали, когда собрались вдесятером поживиться грузом каравана, который охраняют два десятка кислевитских воинов? Охрану, как видно, муштровали на совесть – от голодных татей быстро ничего не осталось, хотя пара умудрилась сбежать. К вечеру все снова стало тихо и спокойно. Мне бы радоваться, но по спине расходится липкое и постыдное чувст...
[Дальше страницу залило пятно крови]
 
Больше ничего не понятно. Хорошо, что батька заставил меня грамоте выучится. Без нее не разобраться мне, кто был этот несчастный. Ты уж извини, приятель, но без тебя мне от хвоста кислевитских собак не избавиться. Так, вы только посмотрите, да у тебя же письмецо, с которым ты к каравану должен был присоединиться. Даже одежка мне твоя в пору будет. И в лицо тебя они не знают, наверно. Надеюсь, Урсун сегодня милостив. Если нет, с головой своей я попрощаюсь еще быстрее, чем в Кислеве. Но вот зачем тебя послали соглядатаем по их следам? Не верят? Еще бы разобрать, кому? Дворфам-караванщикам или кислевитскому отряду охранников? Везли бы что-то подороже, так повозки гружены снедью. Или нет? 
Шел я за ними еще неделю, пока не показалось условленное место, где... Как его там звали? Борис Соболев должен был примкнуть к каравану. Была не была.
Слава Урсуну, вояки купились на письмо, даже вопросов особых задавать не стали. А вот дворфы вперили в меня свои глазенки и долго отказывались принимать. Хорошо, что последнее слово осталось за десятниками. Кто-то скажет, что я спятил, раз прячусь среди тех, кто хочет меня прибить, но кто я они не знают, а с ними я смогу пройти Перевал черного пламени, ну а дальше... Ну не в Сумрачный лес же соваться, проще уж сразу голову на плаху положить. С другой стороны, куда же мне податься после того, как с отцом ползаставы поморили? Теперь ведь редкая собака не захочет за меня награду урвать, коли буду слоняться один по задворкам, а уж в больших городах и носа казать не след. То ли дело с кислевитским отрядом держаться – там, глядишь, рожа моя не так люду будет интересна. Соглядатай этот с письмецом как с неба на меня рухнул, без него не видать такого счастья. И все же, куда мне от них деваться, ежели пойдут в это логово нечисти? Кого только нелегкая нынче не несет в этот рассадник Хаоса – за славой, деньгами и «долгом». Как ни крути, а ничего лучше у меня нет, придется чесать за этими. Да и кто знает? Может мне и повезет, ведь с тех пор, как я подался в бега, везло мне немало. Да и кто там разберет, в том бардаке, который теперь творится вокруг Сумрачного леса, как удача обернется. Главное, что меня искать там точно никто не станет.
 
Прошло несколько дней, перевал остался позади. Я и сам не ждал, что меня не раскусят к этому времени. Вот только сегодня вечером мне совсем не нравится, как себя ведут дворфы. Они и так-то меня едва терпели, но покамест никак не навредили. А вот этим вечером они о чем-то между собой толковали, махали руками. Когда я попробовал подойти поближе, один из них чуть к земле меня не пригвоздил глазами, а потом вдруг так улыбнулся. Много я зловредов повидал, но от улыбки недомерка мне стало не по себе. Весь следующий день я стал одной большой парой глаз и ушей. Какого рожна мы отошли от дороги и подошли так близко к лесу я так и не понял, но крики между деревьев и вдруг показавшиеся зеленокожие быстро выбили у меня из головы все мысли. Что может быть хуже? Ну, например, что-то холодное, острым концом упершееся в мой бок. Провались оно все! Я уже ни о чем не мог думать тогда. Ноги сами бросили меня в сторону, а рука вынула меч из ножен и ударила туда, где должен был стоять мой "благодетель". Видать дворф замешкался, а неполный метр стали погрузился в его шею. Я бросил взгляд вокруг - никто этого не заметил. Всех больше интересовала зеленая братия, валившая к обозам. Еще раз поблагодарив Урсуна, я со всех ног бросился в другую сторону.
Переждав подальше от места, я вернулся опушке, где случилась бойня. От повозок почти ничего не осталось, как и от людей. Следов дворфов тоже не было. Мне пришло в голову только одно - идти в сторону Акендорфа и надеяться набрести на другой отряд кислевитов, ведь я не только все еще мог называться этим Борисом, но и рассказать историю о нападении, в котором я «чудесно спасся». Недалеко от Акендорфа услышал, что там, на постоялом дворе Полная Чаша остановился кислевитский полк чекистов. Вот оно! Правда, узнай мой покойный папаша, что я собрался учудить, точно надавал бы мне по голове, ведь пытаться спрятаться в чекистском полку, когда кислевиты хотят видеть твою голову над воротами отдельно от тела – настоящее безумие. Может статься, что случится чудо, и я спрячусь в самой середине осиного гнезда.
Постоялый двор я завидел еще через день – люда там собралось еще больше, чем можно было подумать – имперцы, тилейцы, дворфы, огры, ниппонцы и норска. Даже арабийцев сюда принесло. То ли весь этот народ совсем спятил от обелисков, раз готов положить свои жизни в этом проклятом месте, то ли они настолько отчаялись, что сгинуть тут будет не так страшно, как продолжать свою обычную жизнь. Но одно теперь ясно – если я умудрюсь пролезть к чекистам с головой на плечах, затеряться в этом балагане будет не трудно. 
Волшебство бумажки в моем кармане и немного «улучшенная» история нападения на караван сделало свое дело - я примкнул к еще одному отряду кислевитов. Правда, сказать, что приняли меня легко – ничего не сказать. Будь это кто другой, я бы еще понял, но чекисты? Надеюсь, тут я смогу задержаться дольше, а сам полк не перебьют.